Ал.Лидиев. Богатый наследник.

VIII.

И отец, и Ксаня, и все живущие в Зеленых Липках точно сговорились досаждать ей - Адочке! Так она, по крайней мере, думала.

Всех их, как ей казалось, точно околдовал этот нескладный, большеголовый, вихрастый мальчик, которого она, Адочка, еще больше возненавидела после своего неприятного периода раскаяния из-за поступка с цветами. Все, начиная с ее отца-князя и кончая последней грязной девчонкой на деревне, души не чаяли в этом отвратительном Нике, так быстро снискавшем к себе общее расположение.

Да, даже ее папа, милый, дорогой папа, так лелеявший и ласкавший ее, Адочку, так часто прощавший ей ее ничтожные проступки (все Адочкины проступки по личному ее мнению были ничтожными), даже он - папа не раз ставит теперь ей в пример ее двоюродного брата и советует ей, Адочке, подражать ему. А о Ксане и говорить нечего. Она вместе с ненавистным Никой целыми днями бегает по деревне, одевает и кормит ребятишек, расчесывает их трепаные головенки и, как умеет, обшивает их. Даже грамоте кой-кого старается выучить. И все это по совету того же Ники, которого Адочка теперь явно признает своим врагом. Они встречаются только за обедом, завтраком и ужином, и в эти короткие часы Адочка волком смотрит на своего двоюродного брата. А тот как будто и не замечает ее ненависти. Иной раз даже заговаривает с нею и, не получив ответа, старается обратить все в шутку.

О происшествии с розами ни слова, ни упрека.

- Бесчувственный какой-то! - негодует Адочка и еще больше злится с каждой минутой на своего двоюродного брата. - И Ксаню отбил от меня, противный, ненавижу его, ненавижу!

Ксаня, действительно, не отходит от Ники... Она уже не слушает тех сказок, которые так мастерски умеет рассказывать Адочка. Что ей сказки о прекрасных принцессах, колдунах и волшебниках, когда сама жизнь зовет и манит к себе Ксаню. Правда, отец ее не терпит нужды, благодаря князю Столыпину, как прочие деревенские священники бедных приходов, но зато на деревне у них какая нужда и бедность!

Ника научил ее, как помогать этим беднякам, и Ксаня во всем старается следовать совету своего нового друга. Она даже почти и не забегает к Адочке. И Адочка дуется на нее и в то же время мучительно скучает в своем одиночестве.

Но Адочка слишком горда, чтобы дать кому-нибудь заметить свою скуку, и в присутствии других держит себя так, как будто ей очень весело и приятно быть одной. Наступило 12-е августа.

Адочка несколько развлеклась в это утро. Из губернского города к ней приехала портниха и привезла новое белое платье, чудо роскоши и искусства.

Оно было все из воланов и кружев, все из тюля и лент, это белое платье, и стоило очень больших денег.

Напрасно князь отговаривал дочь заказывать такой неподходящий для сельского празднества наряд, советуя сделать что-нибудь более простенькое и удобное, но Адочка хотела поразить роскошью как обитателей Зеленых Липок, так и крестьян, приглашенных Никой к нему на «рождение». А князь, не привыкший ни в чем отказывать своей девочке, согласился с нею и на этот раз. Платье вышло прелестно. Адочка была бы настоящей красавицей в нем, если бы злое, надутое и капризное выражение не портило девочку.

Но это выражение не сходило с Адочки, и она много проигрывала вследствие этого, несмотря на всю прелесть своего роскошного наряда.

Утром было совершено молебствие в столовой Зеленых Липок.

Потом деревенский причт с священником во главе остался обедать у хлебосольных хозяев.

Новорожденный так и сиял счастливой улыбкой. Несмотря на то, что Адочка очень холодно поздравила своего двоюродного брата, Ника успел шепнуть девочке:

- А вечером какой сюрприз ждет, всех нас, Адочка!

Та только плечами пожала, ничуть не заинтересованная сюрпризом.

Вечером, все крестьяне, соседи Зеленых Липок, были собраны для угощения на небольшой поляне, к которой с одной стороны примыкал хутор, с другой большой и частый сосновый бор. Угощением крестьян распоряжалась прислуга. Столыпиных. Когда большая часть пирогов и ведер с пивом была уничтожена, князь Столыпин с дочерью, племянником и семейством священника вышел к пирующим мужичкам и их семьям.

- Вот молодой помещик принес вам большую радость, - начал князь, когда толпа серых гостей с низкими поклонами приветствовала господ-хозяев.

Ника выступил вперед и дрожащим, от радостного волнения голосом произнес:

- Я просил бабушку Екатерину Алексеевну похлопотать и устроить так, чтобы мне можно было до моего совершеннолетия помочь вам землею и раздать в аренду небольшие участки ее. Бабушка устроила все это, и теперь у вас будет больше земли и вы не будете терпеть такой нужды, потому что арендная плата назначена самая маленькая.

Крестьяне не сразу поняли, что говорил им молодой помещик. Позвали деревенского старосту и при помощи его растолковали серой толпе про подарок Ники.

Тогда между гостями-мужиками началось настоящее ликование. Они благодарили молодого помещика и благословляли его и сулили всякого благополучия доброму юноше.

Женщины с детьми, еще раньше пользовавшиеся помощью мальчика, с восторженными слезами смотрели на Нику.

- Подай тебе Господи за твою доброту! - слышалось то здесь, то там между ними.

Ника был счастлив бесконечно. Впечатление «сюрприза» превзошло все его ожидания. Добрый мальчик, усердно хлопотавший на пользу других, теперь вполне достиг своей цели.

Ему хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью. Он отыскал, глазами Адочку и подошел к ней.

- Где же ваш приятный сюрприз, о котором вы говорили? - спросила, насмешливо прищурив на него свои черные глаза, кузина.

- А разве не приятный сюрприз видеть неподдельную радость этих бедняков? - горячо воскликнул мальчик. - Разве не счастье - принести покой и довольство стольким добрым людям?

Но Адочка не разделяла, казалось, мнения своего двоюродного брата, хотя втайне завидовала ему.

Она, несмотря на свой роскошный костюм, несмотря на свою красоту и уменье держать себя по-«княжески», не возбуждала прежнего восторга в толпе крестьян. Все внимание их поглотил на этот раз нескладный, вихрастый мальчик, сумевший принести им столько пользы и добра.

Адочка видела, как целая толпа крестьян, преимущественно молодежи, окружила Нику, десятки рук протянулись к нему, как его подхватили на воздух и стали его качать по старому русскому обычаю в знак особенной признательности и расположения. Глаза всех направлялись к нему, его имя повторялось поминутно прямодушными крестьянскими губами.

Он - Ника - был герой праздника. Она, Адочка, была забыта.

И смутное сознание своей неправоты засосало честолюбивое сердечко девочки. Она впервые поняла, что ни нарядное платье, ни гордая осанка и ни красивое личико служит залогом общего расположения. Поняла, что прежний восторг и почтительность к ней крестьян было не что иное, как уважение к ней, княжеской дочери, барышне и только. А любить ее так, как любят эти люди Нику, они не будут никогда. Такую любовь надо заслужить, как заслужил ее ее двоюродный брат.

- Ну, и пусть не любят и не надо мне их любви! - мысленно твердила гордая девочка, - никого и ничего мне не надо! Пусть буду одна, совсем одна, позабытая всеми. Проживу и без их глупого участия и любви, - и она, сердито нахмурившись, смотрела исподлобья на начавшиеся игры молодежи, в которых охотно приняли участие Ника и Ксаня.

Августовские сумерки спустились на землю. Вечерние звезды загорелись кое-где на потемневшем небе. Князь с почетными гостями вернулся в дом, чтобы не мешать веселиться молодежи.

На поляне завели хороводы... Послышалась песня... Зазвучал веселый смех Ники. Вот опять запели звонкие голоса деревенских девушек. Среди них ясно выделяется голосок Ксани, мастерицы распевать сельские песни.

- Поповна! - сердито шепчет, удаляясь в сторону от играющих, Адочка, - поповна! И ее ненавижу, и ее и всех! Но как они веселятся! - продолжает она растравлять себя неприятными мыслями, - Как им хорошо! И забыли совсем про нее, Адочку! Как- будто и не существует ее совсем на свете! Ну, и пусть! Ну, и пусть! - злобно добавляет девочка. - Бог с ними! Не умру без них. А хорошо бы помешать их веселью, напомнить им о ней, забытой и одинокой... Испугать их хорошенько, заставить бояться за нее, испортить праздник этому несносному, противному Нике. Но как, как? - на минуту девочка задумывается, соображая, потом разом быстрая, как молния, мысль прорезывает ее мозг.

- Да, да, отлично! - мысленно восклицает Адочка, - прекрасно, лучшего ожидать нельзя! - И она незаметно удаляется к опушке леса, который смутно чернеет невдалеке группами своих громадных деревьев.

О, она отлично придумала!

Она добежит до опушки и спрячется где-нибудь за деревом. А они хватятся, испугаются, будут искать ее, будут кликать. Но она не отзовется ни за что, прежде чем не помучает их хорошенько. Пусть это испортит им праздник, пусть заставит их подумать о ней хорошенько, о ней, которою они так бессовестно пренебрегли и которую позабыли.

Вот и опушка близко. Вот и старые, столетние сосны. О чем шепчут они, покачивая своими мохнатыми вершинами? Жутко и темно под сводами старого леса. А Адочке, начитавшейся всевозможных страхов старинных средневековых времен, и вдвое страшнее.

Но она не отойдет далеко. Только спрячется за ствол вот этой раскидистой ели, закрывающей вполне ее миниатюрную фигурку.

Но что это блеснуло в траве неподалеку от корней ели? Не клад ли?

Адочка читала о кладах, и впечатлительное воображение девочки нарисовало уже завидную картину: она найдет клад, убедит отца купить. Зеленые Липки и будет в них полновластной хозяйкой.

«О, как хорошо будет тогда! А если не клад? Может быть, это простой светляк зажегся в траве?» - мелькает тут же в пылкой головке девочки. Но ей так не хочется возвращаться к пустой действительности из ее заоблачных мечтаний. Клад, то ли дело!

Вдруг огонек потухает, но через минуту зажигается снова уже в другом месте. Девочка перебегает к нему, наклоняется, стараясь найти в траве блестящий предмет. Но снова темно. Огонек исчезает, чтобы засветиться дальше, уже в глубине леса. Адочку забавляет и развлекает подобное преследование. Она со свойственной ей живостью воображает себя кочующей одинокой принцессой, ищущей заколдованных сокровищ. Она так легко умеет давать волю своему воображению.

Песни долетают глуше. Они почти чуть слышны в лесу. Адочка с удивлением оглядывается. Кругом темно, как в могиле. Только поминутно зажигающиеся в траве огненные точки освещают небольшие клочки лесистой почвы.

- Надо вернуться на опушку. Меня должно быть уже хватились. Забавно полюбоваться на их суматоху. То-то забегают! - злорадно рассуждает девочка и поворачивает назад.

Ночная прохлада охватывает ее и пронизывает насквозь. Белое, тюлевое, все в кружевах платье - плохая защита от холода студеной ночи.

Адочка начинает чувствовать озноб во всем теле.

«Не вернуться ли назад?» - мелькает на мгновение рассудительная мысль в. ее головке. Но ей так хочется позабавиться своей выдумкой, так хочется насладиться общим смятением, что она, не глядя на холод и сырость, решается довести свою недобрую затею до конца.

Она прибавляет ходу, чтобы хоть немножко отогреться. Сейчас будет и опушка, а на ней и та широкоствольная ель, которую выбрала Адочка для своей засады.

Но что это? Ни ели, ни опушки не видно. Песни, долетавшие с поляны, замолкли, не слышно их совсем. Мрак в лесу сгустился. Вспыхивающие огоньки потухли. Вихрь, предвестник бури, пронесся по вершинам сосен и елей. Несколько тяжелых капель упало на землю, и через минуту крупный, быстрый осенний дождь хлынул как из ведра.

(продолжение следует)

Отсюда: vk.com/wall-215751580_5181