Алексей Лидиев. Богатый наследник.

VII.

Ника никогда еще не плакал за все время своей недолгой пятнадцатилетней жизни. Но, войдя поутру в теплицу, чтобы лично уложить драгоценную посылку, он не мог удержаться от слез при виде обезображенных горшков с цветами.

- Оскар, что же это такое? - с трудом удерживаясь от рыданий, спросил мальчик.

Но и Оскар, не менее его испуганный и смятенный, не мог дать никакого объяснения.

Взволнованные, потрясенные стояли они в оранжерее, когда неожиданно к ним присоединилась Адочка.

И вдруг, бросив взгляд на торжествующее недоброе личико княжны, Оскар понял разом, кто был виновником бессовестной расправы с цветами.

- Да это барышня! Никто, как барышня-княжна! - вырвалось из груди старого садовника.

- Что «барышня»? Чем опять провинилась княжна? - спрашивала беспечно Адочка, а у самой глаза так и горят недобрыми огоньками.

- Это вы сделали, кузина? - спросил ее Ника, указывая девочке на поставленные в ряд горшки с обезображенными цветами, которые старый Оскар уже успел вынуть из ящика и водворить на прежнее место. Между многочисленными недостатками Адочки не было одного: она не была лгуньей. И потому, обвиненная Никой, девочка и не подумала даже вывернуться или солгать.

- Да, я сделала это! - надменно произнесла она, гордо сверкнув глазами.

- И вам не стыдно, Ада! - мог только произнести с тихой укоризной Ника.

- Ничуть не стыдно, - ответила она и, повернувшись на каблуках, хотела было уйти из теплицы, как ее остановил голос старого садовника.

- И впрямь, должно быть стыдно, барышня, - заговорила, он строгим голосом, - и братца обидели, да и на себя какой грех взяли! Нехорошо! Недоброе у вас сердечко, княжна. За что вы цветы погубили и бабушку Николая Вадимовича, обездолили? Ай-ай, какой стыд, ваше сиятельство!

- Пожалуйста, без выговоров и нотаций, - резко оборвала садовника девочка, - можете жаловаться на меня князю, но выговоров от прислуги я выносить не намерена. - И вся красная от стыда, она кинулась вон из теплицы.

Весь день Адочка ждала, что отец позовет ее и будет бранить за ее поступок, но ничего подобного не случилось. Ника и не думал жаловаться на кузину дяде.

Адочка чувствовала себя очень нехорошо и неприятно. Что-то скребло у нее на душе, что-то сосало сердце. Голос совести впервые заговорил внутри девочки.

Когда же за обедом князь обратился к племяннику с вопросом:

- Что, Ника, отправил ты свой подарок бабушке?

Мальчик, на минуту смешавшись, отвечал:

- Отправил, да.

Тут Адочка чуть не сгорела со стыда, и впервые в эту минуту в озлобленное сердечко девочки толкнулось что-то вроде чувства признательности к ее кузену.

Приближалось двенадцатое августа, день рождения Ники. Еще за два дня до этого, мальчик ходил сияющий и радостный, как никогда.

Он получил какой-то пакет из Москвы, прочел его и разом оживился. Потом ушел в кабинет с князем, где они долго о чем-то совещались.

Адочке очень хотелось знать, о чем говорил ее отец с кузеном и что могла быть у них за тайна. Но девочка чувствовала себя обиженной все это время, обиженной и Никою, и отцом, и даже кроткою, милою Ксанею.

(продолжение следует)



Отсюда: vk.com/wall-215751580_5123