Богатый наследник. Рассказ Алексея Лидиева.

Иллюстрации из журнала "Задушевное слово". №37-47, 1906 год.

ОТЕЦ положил свою красивую белую руку на черненькую головку Адочки и тихо сказал:
- Что делать, моя девочка, бывают еще большие разочарования в жизни, надо терпеть.
Но Адочка терпеть не умела. Она не понимала, что значит терпение, и не хотела понимать. В ее больших глазах стояли слезы. Рот судорожно кривился в капризную, недобрую гримасу.
- Не хочу терпеть. Я так зла на него! Так сердита! Я его буду ненавидеть всей душой. Ненавидеть... да, да!
- Это грешно, Адочка! Это неблагородно…
- Неблагородно! - горячо восклицает девочка и вся вспыхивает румянцем негодования и гнева. - А разве благородно отнимать у нас то, что должно принадлежать нам по праву, разве благородно вторгаться в чужие владения и... и...
Тут крупные слезы брызнули из черных глаз Адочки и покатились по ее нежным щекам.
- Ты плачешь, Ада? Крошка моя ненаглядная! Перестань! Перестань, голубка! Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, девочка... Слышишь, Адочка, даю тебе слово, если Ника пожелает передать имение в другие руки, я куплю такое же, как Зеленые Липки, чтобы ты не терпела недостатка ни в чем. Слышишь ли ты меня, Адочка, сокровище мое? - голос отца дрожал. Он казался очень расстроенным.
Но Адочка точно не слышала того, что ей говорил он. Она выскочила с громким всхлипыванием и плачем из-за стола, бросилась с крыльца в сад и стрелой понеслась по прямой липовой аллее.
Добежав до полуразвалившейся беседки, она стремглав влетела в нее по шатким ступенькам и, забившись в угол, дала полную волю слезам.
Когда первый приступ горя прошел и рыдания стихли в груди девочки, Адочка подняла заплаканные глаза к потолку беседки, через отверстие которого ясно голубел клочок летнего неба. По небу ползли причудливо сотканные, точно кружевные облака, догоняя и перегоняя друг друга... Зеленые липы шептали в аллее свою длинную, длинную сказку, которую так любила слушать, сидя в своей зеленой засаде, хорошенькая, черноглазая Адочка... На ближайшей из них, прикрывающей своими кудрявыми ветвями часть крыши, сидела какая-то неведомая пичужка и во все глаза смотрела на большую девочку, так демонстративно нарушившую плачем голубую тишину июльского утра.
Из цветника доносился чуть уловимый, душистый аромат гелиотропа и левкоя и любимой Адочкиной резеды, в изобилии росшей на куртинах.
Знакомая обстановка - шепчущая липовая аллея, полуразвалившаяся беседка, которую все в Зеленых Липках называли «Адочкиным дворцом», вид прелестного цветника и тянувшихся за ним оранжерей, где росли такие чудесные розы, и где зрели и наливались сочные плоды персиков и дынь, - вся эта милая, близкая сердцу, картина, не утишала и смягчала, а еще более волновала и без того встревоженную и раздраженную девочку.
- Все это не наше... не наше теперь... - с ненавистью повторяли ее губы, - и никогда не было нашим, никогда! Мы были просто наемниками у этого негодного мальчишки, управляющими и только. И теперь он едет сюда, как владетельный герцог, принимать свое поместье. Теперь милые Зеленые Липки уже не будут считаться принадлежащими нам. Этот большой, грубый, вихрастый мальчик приедет сюда, как настоящий владетель и помещик, и все поймут, и крестьяне, и прислуга, что она, княжна Ада Столыпина, и ее гордый, важный и к ней одной только ласковый отец, такие же слуги Николая Вязьмина, как и все служащие на хуторе. Ужас, ужас!
А она, Адочка, так любила сознавать себя хозяйкой, так любила показываться разряженной в пух и прах среди крестьян в церкви и на деревенской улице, всегда в высоком кабриолете английской упряжи, такая недосягаемая и гордая, - настоящая принцесса среди своих подданных. Любила видеть низкие поклоны, относящиеся к ее сиятельной особе, на которые она отвечала чуть заметным кивком своей красивой головки. Или в черной, ловко сидевшей на ее полудетской фигурке, амазонке, в высокой шляпе с далеко развевающимся за ней белым вуалем, она появлялась в поле во время жатвы и любовалась, как работали там крестьяне, обливаясь потом, над своими снопами. Ей было мало дела до того, что ее гнедой Красавчик топтал ногами спелые, налитые зерном, колосья, врезываясь в самую чащу их, и поедал вкусные для него лакомство; ведь эти грязные серые мужички (как называла Адочка жниц), чуть не до земли кланявшиеся ей при встречах, не смели даже остановить сиятельную княжну, отцу которой они все были поголовно должны и зерном и деньгами.
- Глянька-сь, наша барышня-княжна! Настоящая княжна-владелица! - слышала она за собою восторженный шепот, когда с гордо поднятой головкой шла позади отца через всю церковь к своему месту между двумя рядами расступившихся по обе стороны крестьян. И опять-таки в эти минуты она чувствовала себя владетельницей, богатой помещицей Зеленых Липок, хотя отлично знала, что Липки принадлежат не ей и ее отцу, а двоюродному брату Нике, родному племяннику ее покойной матери. Знала и то, что только ради ее Адочкина слабого здоровья, ее бабка по матери Вязьмина предложила ее только что овдовевшему отцу четырнадцать лет тому назад поселиться в Зеленых Липках, чтобы полечить ее - новорожденную, дышащую на ладан Адочку - деревенским воздухом и привольем полей.
Князь Столыпин, обезумев в первые дни вдовства от горя, охотно принял предложение тещи, ища всей душой полного уединения в своем горе, вышел в отставку и поселился здесь с малюткой дочерью.
Князь Владимир Сергеевич ни на минуту не забывал, что управляемое им имение, с которого он ежегодно получал хороший процент, принадлежит не ему, а его племяннику-сироте, внуку Екатерины Алексеевны Вязьминой, но заботился об благосостоянии имения племянника, как бы о своем собственном, и Зеленые Липки процветали благодаря его усилиям и труду. Подрастающая же Адочка, которой князь не раз повторял, что они только гости в Липках, не хотела и слушать об этом.
Властолюбивая, тщеславная и капризная девочка, избалованная души не чаявшим в ней отцом, так свыклась с владеньями ее маленького кузена, что самым искренним образом считала их своей собственностью.
Она сжилась с Зелеными Липками и привыкла к ним. Да и потом этот Ника, портрет которого висел у них на стене в гостиной, был так мало похож на богатого наследника большого имения. На нем изображен был большеголовый, добродушный шестилетний мальчуган с потешным темным хохолком волос, торчавшим над лбом; этот Ника, простоватый, смешной на взгляд ребенок, так мало подходил по мнению Адочки к роли богатого владетеля Зеленых Липок!
И она забывала о нем, как забывают проснувшиеся поутру люди о неприятном для них ночном кошмаре. И вдруг... этот кошмар, этот вихрастый Ника присылает телеграмму, возвещающую накануне о его немедленном приезде в Зеленые Липки.
Зачем он приедет - Адочка не знала. Она почти уверена, что ради того только, чтобы «выставить» их с отцом из Зеленых Липок. Адочка далеко не стесняется наедине с собою и порой употребляет вовсе не соответствующие ее княжескому происхождению выражения.
Если бы даже он - этот Ника - и не «выставил» их отсюда, то все равно приезд его в имение приводит ее, Адочку, в настоящее отчаяние. Разделить с кем бы то ни было свою власть (хотя бы и фиктивную) в Зеленых Липках, разделить это поклонение крестьян, этот простодушный восторг серых людей перед нею, помещицей, наконец дать понять прислуге, что не они с отцом настоящие «господа», а этот смешной вихрастый мальчик, изображенный на портрете в гостиной, - о, это ужасно, ужасно!
И Адочка снова падает на мягкий дерновый диванчик, поставленный в углу беседки и заливается злыми, нехорошими слезами.
О, она так любит эти Зеленые Липки, так любит! Любит проходить под вечер по полутемной липовой аллее и, слушая длинные сказки вечно ропщущих, и вечно шепчущих что-то кудрявых дерев, любит представлять себя в это время сказочной царевной, владелицей какого-нибудь роскошного замка, или средневековой принцессой, о которых она столько читала в чудных, захватывающих романах Вальтер Скотта. Правда, окрестности и природа Зеленых Липок прекрасны, но еще лучше их те грезы, погружаясь в которые Адочка представляет себя такой сильной и гордой, могучей и богатой. И вдруг расстаться и с этими грезами, и с этими Липками, в которых так хорошо, так сладко грезится! Слезы разом высыхают на длинных черных ресницах девочки. Черные же гордые глаза загораются гневными огоньками. Адочка вскакивает со своей дерновой скамейки. Стан ее выпрямился. Глаза сверкают.
- Ну, если так... хорошо же, - шепчет она задыхаясь. - Пожалуйте, если так, пожалуйте, милости просим, господин богатый наследник!

Отсюда: vk.com/wall-215751580_4934